Со своими песнями она исколесила тысячи километров фронтовых дорог и, попадая под бомбёжки, боялась не за свою жизнь, а за… концертные платья; многие произведения в её исполнении обрели всенародную известность и стали символами нашей Победы, не меркнущими до сих пор. Истинная звезда советской эстрады, любимица публики, обладавшая уникальным артистизмом и неповторимым женским шармом, – это всё о Клавдии Шульженко. Сегодня, 24 марта, исполняется 120 лет со дня её рождения.

Она родилась в Харькове в интеллигентной семье – хоть и не профессионально творческой, но всё же имеющей отношение к музыке. Отец Клавдии, бухгалтер управления железной дороги, играл в любительском оркестре на духовых инструментах и пел в самодеятельных концертах. Именно он привил дочери любовь к искусству и настоял, чтобы она стала брать уроки вокала у профессора Харьковской консерватории Никиты Чемезова. Педагог, прослушав юную Клавдию, вынес неожиданный вердикт: в постановке голоса она не нуждается — он уже поставлен от природы, и вокальные данные нужно лишь развивать и совершенствовать. Однако будущая певица, хоть и грезила сценой с детства, видела себя не в вокальном, а в театральном искусстве.

В 15 лет девушка отправилась «поступать в актрисы». Интересно, что на прослушивании в Харьковском драмтеатре Клавдии аккомпанировал на тот момент совсем ещё юный Исаак Дунаевский, служивший там дирижёром. По итогам показа Шульженко была зачислена в труппу, но получала лишь эпизодические роли. При этом молодая артистка упорно оттачивала своё мастерство – занималась музыкой и вокалом в консерватории, брала уроки хореографии – и по-прежнему видела себя исключительно театральной актрисой. Всё это ей пригодится в будущем, когда она станет певицей. Помня наставления режиссёра Харьковского театра Николая Синельникова – «Ты должна играть песню и при этом исполнять в ней все роли» – Клавдия Шульженко будет каждую свою песню превращать в мини-спектакль, филигранно расставляя акценты в нотах, жестах и интонациях.

В 1928 году Шульженко отправилась покорять Ленинград, и здесь состоялось несколько судьбоносных для Шульженко творческих событий, которые обусловили её окончательный выбор в пользу вокальной карьеры. В Мариинском театре состоялся её дебют на торжестве ко Дню печати – она исполнила две песни, а зрители вызывали её на бис шесть раз. «Экзамен, да ещё какой, я выдержала…» — вспоминала певица. Вскоре она получила приглашение в Ленинградский мюзик-холл, где главным дирижёром был всё тот же Исаак Дунаевский, а ведущим актёром – Леонид Утесов. А незадолго до начала Великой Отечественной войны «под Шульженко» был создан джаз-оркестр, который вскоре получил статус фронтового.

22 июня 1941 года застало Шульженко на гастролях в Ереване. Но самую страшную минуту она пережила не от известия о войне. Её шестилетний сын Гоша был отправлен на лето к родственникам в Харьков. Клавдия дала телеграмму, чтобы в назначенный час они привели ребёнка на вокзал. Но когда поезд из Еревана прибыл в Харьков, город уже бомбили. Из вагонов никого не выпускали. На шестые сутки её состав остановился на станции. Рядом встал поезд «Харьков – Ленинград». Когда он тронулся, в одном из окон певица увидела Аркадия Райкина, возвращавшегося домой после прерванных гастролей. «Клава! Клава! Гоша со мной!» – закричал он. Шульженко разрыдалась. Так Райкин спас её сына, который уцелел в огне войны и прожил очень долгую жизнь…

Вместо того чтобы эвакуироваться, Шульженко вернулась в Ленинград, получила военную форму и стала солисткой фронтового джаз-ансамбля. За первый год блокады она дала 500 концертов — на передовой, в госпиталях, на аэродромах, в цехах заводов, на Дороге жизни. Всего за годы войны — более тысячи выступлений.

За свой подвиг певица была награждена медалью «За оборону Ленинграда» и орденом Красной Звезды. Это был действительно подвиг: она выступала на сорокаградусном морозе, под бомбёжками, в пыли от проходящих танков. Бойцы просили её приезжать в платье «как до войны». И Клавдия Ивановна неизменно выступала «при полном параде» – в концертных нарядах и туфлях на каблуках, возя с собой чемодан с одеждой. Во время бомбёжки она прижимала его к себе: «Только не в платья, фашистская сволочь!».

По мнению многих музыкальных критиков, вокальный репертуар Клавдии Шульженко окончательно оформился именно в годы Великой Отечественной.  Благодаря исполнению фронтовых песен «Синий платочек», «Давай закурим», а впоследствии – «Друзья-однополчане» и ряда других Шульженко получила всесоюзное признание. И потом, после войны, с появлением новых, «мирных» (опять-таки лирических) песен – о любви, о счастье, о превратностях судьбы и человеческих взаимоотношениях – артистка не утратила популярности. Интересно, что лирический репертуар певицы неоднократно подвергался нареканиям чиновников (одно время ей даже запретили его исполнять, и Шульженко пришлось перейти на народные и «интернациональные» произведения), а вот публика, напротив, принимала её песни безоговорочно. Пластинки Шульженко выпускались огромными тиражами и были у покупателей нарасхват.

В 1971 году Клавдии Шульженко присвоили звание народной артистки СССР. К 70-летию она получила орден Ленина. 10 апреля 1976 года состоялся её последний большой концерт в Колонном зале Дома Союзов. Для этого выступления она заказала у Вячеслава Зайцева три платья — голубое, красное и серое. «Уходить надо красиво. Это как в пьесе последний аккорд. Запоминается особо», – говорила она. Когда Шульженко вышла на сцену с синим платочком (!), зал аплодировал ей семь минут.

Дискография Клавдии Шульженко включает около двух десятков пластинок, а репертуар – сотни произведений. Какие-то из них на сегодняшний день стали историей, связанной исключительно с именем великой певицы; другие же с любовью и памятью о ней продолжают исполняться – уже современным поколением артистов. Есть песни Клавдии Шульженко и в репертуаре Заслуженного государственного академического ансамбля песни и танца «Донбасс», и артисты исполняют их не только на сценах концертных залов, но и в воинских частях для уже нынешних защитников Родины. А песня «Давай закурим» для коллектива «Донбасса» и вовсе родная: она была написана в штабе Южного фронта буквально «на глазах» у ансамбля, и впервые исполнена солистом ансамбля – хотя всенародную известность песне, конечно же, обеспечила Клавдия Шульженко.

Она осталась в народной памяти не просто как великая певица. Она стала символом стойкости, женственности и надежды. Её голос, её песни и её жизнь – это история о том, как искусство может быть сильнее смерти. Как заметил режиссёр Анатолий Журавлёв, Шульженко была «непревзойдённым рассказчиком своих песен». И этот рассказ продолжается – уже 120 лет.