Памятников, представляющих скифскую эпоху на территории современного Донбасса известно крайне мало. Наиболее известные погребальные комплексы скифского воинства, раскопанные еще в 1927 г. у г. Мариуполь П. Пиневичем, воинский некрополь исследованный в 1980 г. экспедицией Донецкого государственного университета в курганном могильнике у с. Шевченко и бескурганное (в грунтовой могиле) погребение скифского воина у с. Стыла (предметы хранятся и экспонируются в зале Донецкого республиканского краеведческого музея «Наш край от Царства скифов до Золотой Орды»).

Открытие в Приазовье, в процессе археологических исследований, скифского подкурганного погребения событие не столь частое в практике донецких археологов. В скифском собрании Донецкого республиканского краеведческого музея хранятся и частично представлены в экспозиции предметы, обнаруженные в не потревоженном грабителями погребении скифского воина, исследованного в кургане у с. Староигнатьевка. Скифский курган располагался в центре «цепочки» из 7 насыпей, образующих курганную группу, вытянутую по гребню водораздела у правого берега речки Дубовка близ урочища Хамуш-Оба. Как рассказали старожилы-чабаны в прошлом по верховьям балок к курганам вплотную подходили заросли камыша, давшие название урочищу. В переводе с татарского «Хамуш-Оба» – «Камышовый Холм». Отсюда и наименование кургана. Так его «окрестили» археологи Донецкого государственного университета, исследовавшие памятник в 1991 г. В отличие от ранее упомянутых погребений скифских воинов, датируемых временем не позднее 5 века до н.э., «староигнатовский» скиф жил в 4 веке до н.э. Это «Эпоха Золотой Осени» Степной Скифии. Период наивысшего могущества и приближения к невидимому рубежу 4-3 веков до н.э., когда владычеству скифов в степях Северного Причерноморья наступит конец и начнутся столетия бесконечных «волн» миграций сарматских народов. Это и эпоха царя скифов Атея, бросившего вызов Филиппу Македонскому – отцу будущего покорителя Азии – Александра, и отрезок времени, в который возведены практически все «царские» курганы Степной Скифии.

Сам погребальный комплекс из Хамуш-Обы достоин краткого описания. Судя по результатам исследования само погребение не потревожено грабителями и не осквернено новыми хозяевами Степи – сарматами. Погребальное сооружение, в котором упокоился скифский воин, представляет собой катакомбу, обычную для того времени. Мужчину, предположительно среднего возраста, сопровождал весьма выразительный и не вполне стандартный набор «заупокойных даров»: за головой поставлено деревянное блюдо с мясной пищей, предположительно, бедренная кость тарпана (подвид дикой лошади) и воткнутым ножом с костяной рукоятью. Справа от погребенного, на уровне плеча, совершавшие захоронение положили предметы вооружения. Набор весьма внушительный: железный наконечник копья с подтоком, железный наконечник дротика с подтоком и лезвие кинжала. Здесь же сохранились остатки колчана, в котором находились бронзовые и железные наконечники стрел и россыпь стеклянных бус и пронизок, образующих наборы, очевидно, украшавших поверхность колчана. Здесь же найдены и обычные для этого предмета вооружения изделия: бронзовые и железные варворки (древние украшения, которые часто находят в скифских погребениях. Они представляют собой небольшие конусовидные трубочки, сделанные из бронзы или кости. Они могут быть круглыми или гранёными) и железный колчанный крючок. Совсем необычен «шаманский» набор: мозаичная стеклянная бусина, железное шило, фрагмент костяного острия, кусочек реальгара (минерал, по химическому составу представляющий собой моносульфид мышьяка), камушки кварцита, следы серы, верхняя часть костяного шила или кочедыка и бронзовый браслет. У левой ноги погребенного находился еще один колчан с наконечниками стрел из бронзы и железа. Стрелы лежали в три слоя с обращенными остриями ко дну колчана. Сохранились древки стрел, окрашенные на концах двумя черными и между ними красными полосками. У ног воина положили две бедренные кости, две лопатки и позвонки с ребрами коровы.

На шее погребенного находилась золотая (145 грамм) шейная гривна из согнутого овалом прута с заходящими утолщенными окончаниями, а на правой руке – золотой (14 грамм) витой браслет. Оба изделия изготовлены из золота достаточно высокой пробы. Золото являлось признаком нобилитета (правящего сословия). В дошедших до нас этнографических «зарисовках» античных авторов о быте скифов нет прямых свидетельств о том, как номады скифы обращались с предметами из драгоценных металлов. Сами эллины считали подобное пристрастие скифов к аксессуарам из золота «варварской роскошью». Но мы прекрасно осведомлены о «золотом этикете» при царском дворе Ахеменидской Персии, где золотые браслеты и гривны были символом знатности самого высокого ранга и их носили только мужчины. По свидетельству Ксенофонта, среди приближенных Кира Младшего лишь самые знатные обладали гривнами и браслетами. Золотые гривны носили и гвардейцы ахеменидских царей – «бессмертные». Браслеты и гривны в Ахеменидской державе являлись также своеобразными «орденами», которыми цари жаловали особо отличившихся лиц. Кир Младший наряду с золотой уздой, золотым акинаком и персидским платьем пожаловал царю Киликии Сиеннесию золотую гривну и браслеты, что считалось у Ахеменидов наиболее почетным даром. По свидетельству Геродота, это настолько вошло в обычай, что когда Ксеркс захотел украсить полюбившийся ему платан, то он повесил на дерево гривны и браслеты. Изобразительные памятники не только подтверждают, но и во многом дополняют информацию нарративных источников. Так, гривны и браслеты являются непременными атрибутами многих представителей знати и воинов, изображенных на рельефах Персеполя. Мозаика из Дома Фавна в Помпеях, воспроизводящая картину Филоксена из Эретрии «Битва Александра с Дарием», демонстрирует, что персидский царь, и один из его соратников носили золотые гривны. Можно предположить, что «золотой набор» скифа из Хамуш-Обы не что иное, как ранговый набор, свидетельствующий о его высоком статусе в скифском воинстве. Возможно, скиф принимал участие в «македонских» компаниях царя Атея и был награжден этим «золотом отваги».