В истории русской культуры есть имена, которые служат пограничными столбами, отделяющими одну эпоху от другой. Михаил Васильевич Ломоносов (1711–1765) – именно такая фигура. Он стоит на рубеже Древней Руси и Российской Империи, на стыке средневекового мировоззрения и европейского Просвещения. Уникальность Ломоносова заключается в его универсализме. В XVIII веке, веке энциклопедистов, Россия явила миру своего собственного титана, соединившего в одном лице гениального естествоиспытателя, реформатора языка, историка, художника и великого поэта. Его творчество невозможно рассматривать в отрыве от его научной деятельности, ибо для Ломоносова поэзия была продолжением физики и химии, а грамматика – инструментом государственного строительства.
Судьба Ломоносова – это воплощенная мечта Просвещения о том, что талант пробьет себе дорогу вопреки происхождению. Родившийся 8 (19) ноября 1711 года в деревне Мишанинской (ныне село Ломоносово) под Холмогорами, в семье зажиточного помора, он с десяти лет выходил в Белое море на рыбный промысел. Суровая природа Севера, бескрайние просторы и постоянная борьба со стихией закалили его характер и сформировали масштабность мышления.
Не желая жениться по воле отца и конфликтуя с мачехой, девятнадцатилетний Ломоносов зимой 1730 года сбежал из дома. С рыбным обозом он добрался до Москвы, где, подделав документы и выдав себя за дворянского сына, поступил в Славяно-греко-латинскую академию. Годы учёбы были полны лишений: он жил на три копейки в день, терпел насмешки из-за возраста, но демонстрировал феноменальную тягу к знаниям.
Дальнейший путь лежал в Санкт-Петербург, а затем – беспрецедентная удача – в числе лучших студентов он был отправлен в Германию. В Марбургском университете он слушал лекции Христиана Вольфа, изучая философию, физику и химию, а во Фрайберге постигал горное дело и металлургию. Пять лет в Европе дали ему не только энциклопедические знания, но и понимание того, как должна быть устроена современная наука и государство. В 1741 году он вернулся в Россию, чтобы стать её главным интеллектуальным двигателем.
Ломоносов рассматривал науку не как отвлечённое занятие, а как инструмент процветания России. Его вклад в естествознание огромен и во многом опередил своё время.
Он заложил основы физической химии, впервые сформулировал кинетическую теорию тепла (молекулярно-кинетическую теорию строения вещества), открыл закон сохранения массы веществ в химических реакциях (опередив Лавуазье). Он объяснил природу холодного северного сияния как свечения разреженного газа в верхних слоях атмосферы.
В труде «О слоях земных» он высказал идеи об эволюционном развитии природы и органическом происхождении почвы, торфа, угля и нефти. Он доказал органическое происхождение янтаря. Ломоносов был инициатором масштабных географических экспедиций для исследования России.
Наблюдая прохождение Венеры по диску Солнца в 1761 году, он открыл наличие у планеты атмосферы – открытие, которое в Европе приписали Шретеру, заметившему его лишь спустя десятилетия.
Ломоносов возродил в России забытое искусство мозаики. Его химическая лаборатория разработала рецепты цветных стёкол (смальт), из которых он создал грандиозное панно «Полтавская баталия», доказав, что русское искусство может быть не хуже римского.
Если в науке Ломоносов был гением-одиночкой, то в литературе он выступил как архитектор, заложивший фундамент здания, которое достраивали Пушкин и Гоголь. До Ломоносова русская литература жила в рамках силлабического стихосложения, унаследованного от Симеона Полоцкого. Рифмовались концы строк, но ритм отсутствовал. Язык был архаичным, перегруженным церковнославянизмами.
В 1739 году Ломоносов прислал в Академию наук «Письмо о правилах российского стихотворства» вместе с одой «На взятие Хотина». В нём он теоретически обосновал переход к силлабо-тонической системе стихосложения, разработанной Тредиаковским, но доведённой до совершенства им самим. Он показал, что русскому языку, богатому на интонации, идеально подходит тонический стих, где ритм задаётся чередованием ударных и безударных слогов.
«Российская грамматика» (1755) стала первым научным сводом правил русского языка. Ломоносов отделил церковнославянский язык от русского, описав морфологию, синтаксис и фонетику живого языка. Он систематизировал орфоэпию и орфографию, создав нормативную базу.
В теории трёх штилей Ломоносов разделил жанры литературы на три группы, каждой из которых соответствовал свой языковой стиль:
Высокий штиль. Предназначался для од, героических поэм, трагедий. Использовались церковнославянизмы и общеупотребительная лексика. Язык должен был быть торжественным и величественным.
Средний штиль. Для элегий, драм, сатир, дружеских посланий. Смешение церковнославянизмов с общеупотребительными словами, допускались элементы просторечия.
Низкий штиль. Для комедий, эпиграмм, песен, басен. Основа – живая разговорная речь, просторечие, церковнославянизмы исключались.
Эта теория упорядочила хаос языковых стилей XVIII века и дала писателям чёткий инструмент для работы.
Ломоносов не был лириком в современном понимании. Он не писал о личных переживаниях, неразделённой любви или меланхолии. Его поэзия – это поэзия государственности, науки и разума. Она носит ораторский, риторический характер.
Любимый жанр Ломоносова – торжественная ода. Это монументальное, патетическое произведение, посвящённое монархам, военным победам или важным государственным датам. Ода для него была трибуной, с которой он обращался к власти и нации.
«Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ея Величества Государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года» – эталон жанра. В ней Ломоносов:
-
прославляет мир: Елизавете, дочери Петра, он приписывает заслугу прекращения войн. «Царей и царств земных отрада, / Возлюбленная тишина...»;
-
воспевает науку: центральная часть оды – гимн просвещению. Ломоносов рисует грандиозную картину освоения Сибири, Севера, призывает к изучению недр и океанов, обращается к «юным сынам» России: «О вы, которых ожидает / Отечество от недр своих...»;
-
использует гиперболу и метафору: образы Ломоносова масштабны: Россия у него – необъятная держава, наука – светоч, рассеивающий тьму, императрица – божество, несущее золотой век.
В «Разговоре с Анакреоном» Ломоносов вступает в поэтический диалог с древнегреческим певцом любви и наслаждений. Анакреон пишет о веселье, вине и красавицах. Ломоносов в ответных одах утверждает иные ценности: служение Отечеству, героическую смерть за родину, суровую красоту Севера. Это манифест гражданского поэта.
Уникальная черта Ломоносова – введение научного материала в поэтический текст. Стихотворение «Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния» – это одновременно и духовная ода, и популяризация физики. Он описывает явление с точки зрения науки, задавая риторические вопросы о строении Вселенной: «Открылась бездна звезд полна; / Звездам числа нет, бездне дна».
В «Письме о пользе Стекла» он воспевает химическую лабораторию и оптические приборы, доказывая, что знание о мире не противоречит вере в Бога, а, наоборот, прославляет Его мудрость в творении. Михаил Васильевич Ломоносов прожил всего 53 года, но успел сделать столько, сколько хватило бы на несколько жизней. Он был человеком титанического темперамента, вспыльчивым и неуживчивым, часто конфликтовавшим с академическим начальством (чего стоит только знаменитая драка с немецкими академиками, за которую он угодил под арест). Но за этой бытовой неустроенностью скрывался гений, видевший Россию великой научной и культурной державой.
Он создал язык, на котором мы говорим. Он заложил принципы науки, которой мы гордимся. Он показал, что поэт – это не придворный льстец, а гражданин, пророк и просветитель. Пушкин, назвавший Ломоносова «первым нашим университетом», был абсолютно прав. Феномен Ломоносова – это доказательство безграничного потенциала русского духа, способного рождать самородков, меняющих ход истории.
